Цена вопроса

По тем критериям, по которым здания выводят из списка охраняемых памятников, можно снести и башню Сююмбеки – за ветхостью, очень старая, опасно наклонилась, представляет угрозу пешеходам. На месте башни можно построить добротное офисное здание такой же высоты.

У поэта Хасана Туфана есть такие строки: "В этот мир я пришел босиком. Ничего если так же уйду я. Не мочи меня дождик тайком". После себя мы оставляем культуру, символы, моральные ценности. Все остальное преходящее.

В Италии сохранилось более половины памятников мира. Во время встречи делегации Татарстана мэр Рима извинился, что у них здание не очень старое, ему не больше 1500 лет. Молва гласит, что жесточайший человек в истории Нерон сжег Рим, чтобы застроить город по-своему, а Муссолини снес улицу только для того, чтобы из окна кабинета был виден Колизей.

Волею судеб, я родился в старотатарской слободе в доме Апанаева, жил на улице Тукаевская. Затем мы переехали на улицу Пушкина, в Марусовку, где обитал Горький. В соседнем дворе жил Киров, чуть ниже по улице родились Шаляпин и Бауман, а чуть выше играл в шахматы молодой Ульянов. Напротив нашего дома жил классик татарской литературы Хади Такташ. Имена, дома, улицы были той средой, в которой мы родились и выросли.

Наверное, мечеть Казакова мешала строить на редкость бездарную улицу Татарстана. Хотелось градостроителям проспекта. Могут сказать в Стамбуле мечеть больше и лучше, но вот французские ученые почему-то изучают именно татарский ислам, который появился в наших медресе и мечетях.

Осло - старинный город в два-три этажа. Казань не менее интересна. Но разница в том, что в Норвегии не только отдельные здания, но вся городская среда считается ценностью. Эдинбург сохранился как город со всеми улицами, как во времена Конан Дойля. Новое здание парламента Шотландии выбивается по архитектуре, но его спрятали в переулке. Даже в США, которые не отличаются историческим сознанием, ценят не только небоскребы. Маршал (аналог ректора) Гарвардского университета сидит в деревянном домике, где останавливался Джордж Вашингтон. В Казани такие избушки жгут вместе с мемориальными досками.

В Италии мне приходилось бывать не только в музеях, но и на предприятиях. Там отношение к культуре трепетное, чего не скажешь о Татарстане и России в целом. Между строителями республики и археологами порой идет настоящая война, поскольку первые "вкладывают живые деньги в будущее республики", а историки им мешают копать культурный слой экскаваторами, да еще устраивают "Помпеи" на месте найденных древних сооружений. Кисточка археолога против тупого экскаватора бизнесмена со связями в "верхах" – силы неравные, а потому мы потеряли не один гектар культурного слоя. В Италии же предприниматель, приглашая в свой офис, вначале ведет тебя в подвал, где под стеклянным полом находятся руины построек римской эпохи. Для него это предмет гордости, он не возмущается, что задерживается стройка и увеличиваются затраты, наоборот, ему несказанно повезло, как если бы он покупал обыкновенную картину для офиса, а там под слоем краски оказался шедевр Рафаэля де Санти. Он своим потенциальным партнерам вначале показывает не свой бизнес, а свою культуру, тем самым, подчеркивая, что с ним можно иметь дело.

Как известно, даже очень хорошая копия картины ценится меньше, чем подлинник. Копия есть копия. Сколько было разговоров об иконе Казанской божьей матери и практически все у меня интересовались на самом деле это подлинник или все же копия. В любом случае, она намоленная, отвечал я.

Те, кто ломает старинные здания, поступают так, как если бы они купили картину Репина, а затем использовали ее как обыкновенный холст. Не все здания архитектурные шедевры, но многие из них являются символами, в них появляется элемент святости.

По тем критериям, по которым здания выводят из списка охраняемых памятников, можно снести и башню Сююмбеки – за ветхостью, очень старая, опасно наклонилась, представляет угрозу пешеходам. На месте башни можно построить добротное офисное здание такой же высоты.

В провинции Эмилья-Романья есть небольшой городок Урбино, который целиком считается памятником и охраняется ЮНЕСКО. Там здания сохранились с ХIV в. Последний дом появился в ХIХ в. Новое здание университета вынесли за черту города. Мэр города подарил мне книгу об истории всего лишь одного дома. Я тогда позавидовал, ведь и мы могли бы написать истории многих домов.

Одним из таких зданий, бесспорно, является дом на углу Московской, так называемые номера "Булгар". Его построил в 1866 г. купец И.И. Апаков. Коммерсант Фаткулла Ахмадуллин, арендовав один из этажей дома, открыл гостиницу, которая вскоре превратилась в центр татарской культуры. В 40-м номере жил великий Тукай и творил там лучшие свои произведения.

Здесь в 1906 - 1916 гг. находилась редакция газеты "Юлдуз" ("Звезда") - самого популярного среди татар периодического издания. Ее редактором и издателем был известный педагог и журналист А-Х.Н. Максуди. В 1906 г. он же открыл в номерах "Булгар" первую библиотеку национальной книги "Китапханаи Исламия".

В этом здании в 1907 г. впервые начал свою работу "Восточный клуб", среди учредителей и активных членов были: просветитель И.В.Терегулов, драматург Г.Камал, купцы Апанаевы, Юнусовы, Казаковы, театральный критик Г.Карам, писатель Ф.Амирхан и др. В 1908 г. в одном из номеров гостиницы открылась редакция газеты "Эль-Ислах" ("Реформа"), орган левой молодежи, шакирдов. Фактическим руководителем этого издания являлся писатель Ф.Амирхан. Он также с перерывами проживал в номерах "Булгар".

Габдулла Тукай, кроме сотрудничества в газете "Эль-Ислах", в 1910 - 1912 гг. работал ответственным секретарем юмористического журнала "Ялт-Йолт" ("Зарница"), чья редакция также находилась в этом доме. "Ялт-Йолт" и журнал "Тербия" ("Воспитание"), а также газеты "Эхбар" ("Вести"), "Казан Мухбире" ("Казанские известия") печатались в типографии братьев Шараф - "Урняк", располагавшейся тут же. В этой типографии было издано 272 книги (на татарском языке) общим тиражом 868210 экземпляров, причем более половины из них составляли произведения молодых литераторов.

В "Булгаре" в разное время проживали: поэт С. Рамиев, революционер М.Вахитов. В гостинице постоянно снимали комнату под названием "Сайяр" татарские артисты Г.Кариев, В.Муртазин-Иманский, А.Кулалаев и другие первопроходцы национальной сцены. В "Булгаре" останавливалась и первая татарская актриса С.Гиззатуллина-Волжская. В 1912 г. в 22-м номере гостиницы жил Габдельбари Габдуллович Саитбатталов - ученый-историк, видный представитель национального движения. Он с 1925 г. находился в эмиграции в Турции, где прославился как исследователь культуры тюркских народов под именем Абдулла Баттал-Таймас. В разное время в гостинице на деловых и творческих встречах бывали: писатели Г.Ибрагимов, Ф.Сайфи-Казанлы, Н.Думави, С.Рахманкулов, публицисты, общественные деятели, ученые В.Бахтияров, К.Бакер, Ю.Акчура, С.Алкин, Г.Хасани, Г.Губайдуллин и многие другие. Всех не перечесть. Легче сказать, кого там не было.

Здание номеров "Булгар" было не просто выдающимся памятником истории и культуры татарского народа. Это была часть души татарского народа. А по тонким струнам этой души проехались бульдозеры "Татнефти". В мире о народах судят не по количеству добываемой нефти, а по культуре.

В поэме Сибгата Хакима "Сороковой номер" есть такие строки:

И помни, помни: есть на свете "Булгар",
Трагический, как жизнь, сороковой...
В том номере – душа... Тукай не умер!
Сходи – он сам поговорит с тобой.

Сколько горьких историй можно еще рассказать. Трагедия продолжается. Вместе со сносом этого здания власти исчерпали кредит доверия. Охрана памятников культуры начала приобретать политический оттенок.