Суд признал незаконными обыски в домах Алексея Миронова и четверых чиновников Челнов

Напомним, 11 октября в доме известного челнинского бизнесмена Алексея Миронова прошел обыск. Как сообщил ИА «Татар-информ» заместитель руководителя Набережночелнинского следственного подразделения СК СУ РФ по РТ Ильдар Шакиров, Набережночелнинским следственным подразделением СК СУ РФ по РТ возбуждено уголовное дело по статье «Злоупотребление должностными полномочиями». Уголовное дело возбуждено в отношении неустановленных должностных лиц исполнительного комитета Набережных Челнов.

 

По версии следствия, в 2014 году была проведена незаконная процедура выдачи земельных участков компании ООО «ЕвроГрупп», которую на тот момент возглавлял челнинский девелопер Алексей Миронов. Уголовное дело возбуждено в отношении неустановленных должностных лиц исполкома Автограда. По данным следствия, земли были предоставлены в обход действующего законодательства, без проведения торгов. Таким образом, была нарушена 30-я статья Земельного кодекса РФ.

 

Как стало известно, в рамках существующего уголовного дела прошел обыск не только в доме Алексея Миронова, но еще у четверых бывших и действующих чиновников челнинской администрации.

 

Обыски прошли в домах экс-руководителя исполкома города Фархада Латыпова, бывшего заместителя руководителя исполкома, начальника Управления архитектуры, градостроительства и инвестиций Рафара Шакирова, бывшего начальника Управления имущественных и земельных отношений Ирины Сибекиной, осужденной на четыре года условно по делу о мошенничестве в особо крупном размере, а также бывшего начальника Управления земельных и имущественных отношений исполкома Люции Кудряшовой, которая, кстати, сейчас в исполкоме занимает пост начальника отдела государственного контроля и надзора в области долевого строительства объектов недвижимости.

 

13 октября следователь обратился в суд с целью узаконить обыски, которые, по его словам, были проведены в условиях, нетерпящих отлагательств. Однако суд не согласился с доводами следствия и посчитал, что в ходе судебного разбирательства следствие не смогло предоставить достаточных доказательств того, что данные лица каким-то образом причастны к преступлению. Таким образом, все вещественные доказательства, добытые во время обысков, теперь не могут быть использованы в будущих судебных заседаниях.