МУРТАЗИН - ОН И В ДИГИТЛЯХ МУРТАЗИН

"Слушай! Вот этот самый звонок звал школьников на урок, а теперь для нас начинает очередной день в неволе", - Муртазин жмет кнопку на стене, и помещение заполняется громким и противным треском. Когда-то это действительно была школа, но детей в мамадышском селе Дигитли почти не осталось, и теперь в бывших классных комнатах - общежитие колонии-поселения №17. В среду в КП-17 было 159 заключенных, в числе которых 93 женщины, 66 мужчин, 21 носитель ВИЧ и один, согласно приговору, возбудитель социальной напряженности Ирек Муртазин.

- Да половина контингента колонии не должна быть здесь! - сообщает он мне прямо с порога, чуть ли не вместо "привет-как-дела". - Это жертвы 650-го приказа Нургалиева! Того, где участковым предписано выдавать нужное количество уголовных дел. Да вот, - призывает он в свидетели и.о. начальника колонии и замполита, - две недели назад прибыл Эдик, так он только на третий день пришел в себя и узнал, что осужден на год колонии. Участковый ему наливал, он и признался, что хранил четыре патрона... Да он патронов в жизни не видел, он же даже в армии не служил! А 119-я статья (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. - М.Ю.)?! Две сестры с семьями жили в одной квартире, тесно, вот старшая и "сдала" младшую по 119-й... Не должны такие сидеть!

Тут я начинаю догадываться: не встал, ох, не встал Муртазин на путь исправления... "И не собираюсь, - подтверждает он. - Не могу же я признать, что в своей книге о Минтимере Шаймиеве возбуждал социальную рознь, как утверждает приговор! И сидя здесь, я готовлюсь оспорить новый закон о госсоветнике и порядок выборов мэра Казани, который противоречит Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод".

Впрочем, при взгляде на эти европейские конвенции из мамадышской колонии-поселения обнаруживается, что тамошнему обитателю от них больше расстройства. Например, известно, что в КП-17 18 "девчат" и трое мужиков - ВИЧ-положительные, но кто именно - это остальным заключенным неизвестно, ибо есть право индивидуума на неприкосновенность частной жизни. Ладно, понимаем... Но из-за этого все заключенные оказались лишены права передвигаться по всей зоне Дигитлей, включая деревню вплоть до шлагбаума: ведь это оказалось бы свободой передвижения СПИДа... Словом, тут права окончательно смешались, пришли в негодность, и в результате обитатели колонии свободно передвигаются лишь "в пределах жилой зоны", т.е. на пятачке между мужским общежитием и женским.

Правда, несколько заключенных в силу сочетания хорошего поведения с плохим здоровьем пользуются правом обитать на частных квартирах, которые снимают у деревенских. Например, бывший депутат Госсовета РТ Геннадий Мамонтов живет в Дигитлях как раз на квартире.

Он был осужден за махинации с долевым строительством, но Ирек Муртазин берет часть вины за его посадку на себя. Мало ли, говорит, у нас в Казани было шумных скандалов с застройщиками, однако же остальные живут дома и благополучны, а вот Мамонтов - в избе с удобствами на улице и со сроком! А дело, уверен Муртазин, в том, что именно Мамонтов финансировал издание книги "Минтимер Шаймиев. Последний президент Татарстана", да еще и книжку в Госсовете раздавал. А не стал бы способствовать просвещению народа, ограничился бы просто его финансовым обманом - был бы в шоколаде... Такова, во всяком случае, муртазинская литературная версия.

У писателя Муртазина в колонии элитное спальное место - верхнее в углу помещения на 24 койки. Но там то и дело кто-нибудь отвлекает: "Ирек, помоги с надзорной жалобой, с ходатайством...". Для творчества у него есть рабочий кабинет - в этом качестве ему разрешили использовать казенную библиотеку. На ее полках есть и Набоков, и Стендаль, и Солженицын... Книжки же самого Муртазина, например, "Смерть телемагната" - все время на руках.

А когда недавно Ирек угодил в райбольницу с пищевым отравлением, там у него даже автограф просили, а лечащий врач уговаривал остаться еще на недельку. О том, что ему была предоставлена отдельная палата, и говорить нечего - она Муртазину положена по статусу вместе с персональным охранником.

С физической работой у него здесь оказалось хуже, чем со славой: разминулся. Вообще-то работа в колонии есть - как не быть, если в хозяйстве 552 свиньи, 40 коров, 6 лошадей, 15 кроликов, 44 курицы, 2 козленка и более трех тысяч гектаров земли. "Мы единственная колония, которая обеспечивает себя и еще другим поставляет продукты, - с гордостью рассказал мне и.о. начальника колонии Райнур Исмагилов, - кризис нас не задел!".

В самом деле, какой может быть кризис, когда есть свое мясо, свое молоко и сливки, яйца, своя пекарня... А еще есть швейный цех, где пока шьют рукавицы, но готовятся вскоре освоить и пошив галстуков для форменной одежды сотрудников ФСИН, включая галстуки-бабочки. Так что если писателю Муртазину когда-нибудь придется задуматься о галстуке для получения Нобелевской премии, он будет знать, куда обратиться.

К сожалению, говорит Райнур Исмагилов, пока работой удается обеспечить лишь 53 заключенных. Но Муртазину место предлагали, и даже завидное - при машинах, да он, подумав, отказался. "Ну как я, - объясняет, - могу отобрать рабочее место у какого-то парня, которому эти 500 - 600 рублей заработка "на отоварку" позарез нужны!".

К тому же у него появились виды на новое дело... Дело "о распространении заведомо ложных сведений, порочащих мою честь и достоинство" Ирек Муртазин попросил возбудить в отношении Минтимера Шаймиева.

Основанием послужило не раз цитированное СМИ заявление первого президента РТ о том, что Муртазин просил его сына о приеме на работу в ТАИФ, а отказ и был-де причиной написания некомплиментарной книги о Минтимере Шаймиеве... Муртазин же утверждает, что никогда не просил сына г-на Шаймиева о своем трудоустройстве. Согласно уведомлению, полученному в КП-17, 16 марта заявление было вручено адресату - главе СУ СК при Прокуратуре РФ по РТ. Так что писатель продолжает обеспечивать работой следователей.

Фото Александра ГЕРАСИМОВА.